vadimbey (bey) wrote,
vadimbey
bey

"Открыл для себя"(с) китайского поэта ДуФу

Восьмой век! А как будто вчера писалось...

Стихи о том, как осенний ветер
разломал камышовую крышу моей хижины


Осенний ветер дует все сильней, дела свои разбойничьи верша.
Он с тростниковой хижины моей сорвал четыре слоя камыша.
Часть крыши оказалась за рекой, рассыпавшись от тяжести своей.
Часть, поднятая ветром высоко, застряла на деревьях средь ветвей.
Остатки - в пруд слетели за плетень, и крыша вся исчезла, словно дым.
Мальчишки из окрестных деревень глумятся над бессилием моим.
Они, как воры, среди бела дня охапки камыша уволокли
Куда-то в лес, подальше от меня, чем завершили подвиги свои.
Рот пересох мой, губы запеклись, я перестал на сорванцов кричать,
На стариковский посох опершись, у своего окна стою опять.
Стих ветер над просторами земли, и тучи стали, словно тушь, черны.
Весь небосклон они заволокли, но в сумерках почти что не видны.
Ложусь под одеяло в тишине, да не согреет старика оно:
Сынишка мой, ворочаясь во сне, поистрепал его давным-давно.
А дождь - не то чтобы шумит вдали, он просто заливает мне кровать,
И струйки, как волокна конопли, он тянет - и не хочет перестать.
И так уж обессилен я войной, бессонница замучила меня,
Но эту ночь, промокший и больной, как проведу до завтрашнего дня?
О, если бы такой построить дом, под крышею громадною одной,
Чтоб миллионы комнат были в нем для бедняков, обиженных судьбой.
Чтоб не боялся ветра и дождя и, как гора, был прочен и высок,
И если бы, по жизни проходя, его я наяву увидеть мог, -
Тогда - пусть мой развалится очаг, пусть я замерзну - лишь бы было так.
761 г.

За столицею слежу я, как за шахматной доскою:
На сто лет событий хватит - тут не справишься с тоскою.
Где дворцы князей китайских? Кто теперь владеет ими?
Все посты и все поместья заняты людьми чужими.
Гонги бьют и барабаны, и на западной границе,
Получив "приказ крылатый", в бой несутся колесницы.
Пусть в реке уснули рыбы, и драконы спят угрюмо -
О родной моей отчизне навсегда бессонны думы.

Боевые гремят колесницы, кони ржут и ступают несмело.
Людям трудно за ними тащиться и нести свои луки и стрелы.

Плачут матери, жены и дети - им с родными расстаться не просто.
Пыль такая на белом на свете - что не видно Сяньянского моста.
И солдат теребят за одежду, - все дрожат перед близостью битвы, -
Здесь мольба потеряла надежду, вознося в поднебесье молитвы.
И прохожий, у края дороги, только спросит: "Куда вы идете?"
Отвечают: "На долгие сроки, нет конца нашей страшной работе.
Вот юнец был: семье своей дорог, сторожил он на Севере реку,
А теперь, хоть ему уж за сорок, надо вновь воевать человеку.
Не повязан повязкой мужскою - не успел и обряд совершиться, -
А вернулся с седой головою, и опять его гонят к границе.
Стон стоит на просторах Китая - а зачем Императору надо
Жить, границы страны расширяя: мы и так не страна, а громада.
Неужели Владыка не знает, что в обители Ханьской державы
Не спасительный рис вырастает - вырастают лишь сорные травы.
Разве женщины могут и дети взять хозяйство крестьянское в руки?
Просто сил им не хватит на свете, хватит только страданья и муки.
Мы стоим как солдаты на страже, и в песках, и на горных вершинах...
Чем отличны баталии наши от презренных боев петушиных?
Вот, почтенный, как речью прямою говорим мы от горькой досады.
Даже этой свирепой зимою отдохнуть не сумели солдаты.
Наши семьи сломила кручина - платят подати, нлатят налоги;
И уже не желаешь ты сына, чтоб родился для слез и тревоги.
Дочь родится - годна для работы - может, жизнь ее ты и устроишь.
Ну, а сын подрастет - уж его-то молодого в могилу зароешь.
Побродил бы ты, как на погосте, вдоль нагих берегов Кукунора:
Там белеют солдатские кости - уберут их оттуда не скоро.
Плачут души погибших недавно, плачут души погибших когда-то.
И в ночи боевой и бесславной их отчетливо слышат солдаты".
750 г.

В поход за Великую стену

В печали прощаюсь с родными местами,
Я должен быть в городе в должные сроки.
Чиновники так наблюдают за нами,
Что, если сбежишь, то прибьют на дороге.
Как будто богат Государь наш землею -
Зачем же стремиться за новою данью?
Бреду одиноко, простившись с семьею,
С копьем на плече, подавляя рыданья.

Лунная ночь

Сегодняшней ночью в Фучжоу сияет луна.
Там в спальне печальной любуется ею жена.
По маленьким детям меня охватила тоска –
Они о Чанъане и думать не могут пока.
Легка, словно облако ночью, прическа жены,
И руки, как яшма, застыли в сиянье луны.
Когда же к окну подойдем мы в полуночный час
И в лунном сиянии высохнут слезы у нас?
755 г.

Моей семьи давно уж нет со мною, и снег, и ветер разделили нас.
Я должен снова встретиться с семьею, и вот ее увижу я сейчас.
Вхожу во двор - там стоны и рыданья: от голода погиб сынишка мой.
И мне ль - отцу - скрывать свое страданье, когда соседи плачут за стеной.
И мне ль - отцу - не зарыдать от боли. что голод сына моего убил,
Когда все злаки созревали в поле, а этот дом пустым и нищим был.
Всю жизнь я был свободен от налогов, меня не слали в воинский поход,
И если так горька моя дорога, то как же бедствовал простой народ?
Когда о нем помыслю поневоле и о солдатах, павших на войне -
Предела нет моей жестокой боли, ее вовеки не измерить мне!
755 г.

Садимся в лодку

Недалеко от Южной столицы по утрам я работаю в поле, -
Я давно уж стараюсь забыться, но на север гляжу поневоле.
Днем мы в лодку садимся с женою и любуемся в солнечном свете,
Как плывут, соревнуясь с волною, наши мальчики - милые дети.
Догоняют стрекозы друг друга, изумрудные крылья колебля,
И блаженствуют лотосы Юга, обнимаясь на сдвоенном стебле.
Мы вино прихватили из дома, и оно в представлениях наших
Многим лучше того, что в хоромах подается в серебряных чашах.
767 г.

В МЫСЛЯХ ОБРАЩАЮСЬ К СЕМЬЕ

Ты любил повторять: "Жеребенок хороший малыш!"
Прошлогодней весною ты выучил несколько слов
И уже называл по фамилиям наших гостей
И смешно декламировал строчки отцовских стихов.
В неспокойное время родиться тебе довелось, -
0 тебе позаботиться сможет лишь добрая мать.
У Оленьих Ворот я мечтал поселиться с семьей,
А теперь даже письма отвык от жены получать.
Меж землею и небом – мельканье знамен боевых,
Даже горы и реки безмолвно скорбят за меня:
Если б только я знал, что когда-нибудь свидимся мы,
То сумел бы дождаться счастливого этого дня.

Стихи о женщинах, собирающих хворост

Здесь, в Куйчжоу, девушкам не сладко, волосы у них седеют рано.
Ни семьи, ни мужа, ни порядка, в сорок лет - лишь горе, без обмана!
В дни войны и грозного ненастья большинству мужчин не до женитьбы.
Девушки не думают о счастье, а о том, как сытыми прожить бы.
Да к тому ж - таков обычай местный - мужикам трудиться нет охоты, -
А на плечи женщин, как известно, все труды ложатся и заботы.
Женщины уходят спозаранку в лес иль в горы, повязав косынки,
Чтобы, хворосту собрав вязанку, за гроши продать ее на рынке.
Две косы девических уныло падают на сгорбленные плечи,
И цветы украсить их не в силах - о красе здесь не идет и речи.
Вновь трудиться голод их торопит - круглый год с нуждою нету сладу -
И уйти хоть в соляные копи, чтоб за жалкую работать плату.
Трудно жить на каменистой почве, голодать и мерзнуть постоянно,
Оттого-то выплаканы очи, со слезами смешаны румяна.
Но поверьте, что в уезде нашем не рождается дитя уродом:
Ведь была прелестней всех и краше Чжао-цзюнь.
Она отсюда родом.
766 г.
Subscribe

  • комментарий на новости из Чехии

    Мир становится более жестким, и более честным. Чтобы заниматься бизнесом на той или иной территории, нужно её захватить в начале. В чужом огороде…

  • Чипировался

    ...давеча, наконец-то. Астрозенекой индийского производства, той самой которой хохлов пугают. Конечно, если бы была возможность, прошился бы родным…

  • вопрос к залу

    Давным давно встречалось мне упоминание что во времена РИ в Сибири нередки были случаи когда русские стремились записаться в "инородцы", так как…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments