vadimbey (bey) wrote,
vadimbey
bey

Categories:

Интернет-пресс-конференция Горбачева.

Михаил Горбачев: «Что бы ни происходило с Россией, назад она уже не вернется»

Но вот самое интересное, что этот дед, который создавал колхозы, был 17 лет председателем колхоза. Его в 1937 году арестовали за троцкистскую деятельность, подвергли большим и страшным пыткам. Мне рассказывали те, кто с ним сидел вместе. Это же все происходило в нашем районе. Его приговорили к расстрелу. Он ничего не признал, потому что нечего ему было признавать. Спасло его то, что в 1938 году был февральский пленум, посвященный борьбе с «перегибами». Потребовалась еще такая мера, что прежде, чем исполнять решение, требовалась санкция прокурора. И вот на санкцию привезли в Ставрополь это дело. Прочитал молодой помощник прокурора. Он сказал, что судить не за что абсолютно, что все это разговоры и трескотня. Дело деда, таким образом, не дошло приговора. А у Раисы по решению «тройки» расстреляли деда.
Мой дед остался жив, он вернулся домой. За длинным деревянным столом собралась вся семья, и он рассказывал. Мне было 8 лет, я это помню. Все ревели, конечно... Но удивительно, что дед сказал, что советская власть — это наша власть, она нам дала землю. Если бы не было советской власти, мы бы вымерли. Это во мне осталось навсегда. В 13 лет у него умер отец, а он был старшим в семье, где было четверо детей. И вот семья была в таком тяжелом положении, поэтому это наша власть, и она нас спасла. Сталин ничего не знал. Это тоже во мне осталось надолго. Сталин не знал, это делали наши местные — так думали все. На самом деле начальник местной конторы (ГПУ — прим. ред.) застрелился.

Знаете, в Швейцарии испытывают ко мне какие-то особые чувства. Я им говорил, что не понимаю, я же в Швейцарии не имел никаких дел, кроме того, что с Рейганом встретились, и все. Так вот там мне сказали, что они посчитали, что если мы в Прагу за 2 дня дошли, то за 4 дня можем дойти до Швейцарии. Поэтому то, что Европа стала единым континентом, сделало мир другим. Вот за это они мне и благодарны.

Так вот главные ошибки. Несомненно, я думаю, что самая главная ошибка — это промедление с реформированием КПСС. Реформы нельзя было начать у нас в стране за пределами КПСС, потому что это немедленно было подавлено и уничтожено. Больше того, они не могли начаться без участия Генсека. Как всегда, «сверху». Но это давало нам основание на первых порах говорить о том, что все происходило по инициативе партии. У партии всегда есть выразители, продвинутые группы.

Почему я так поступил? С 18 лет я в партии, со школы. Все состоялось в партии. Вся моя карьера — в партии. Когда я вступал в партию, я верил в коммунизм. Когда я однажды оказался в гостях у Тэда Тернера (это наш друг, он с нами все время сотрудничает по экологии), он за ланчем спросил меня, почему я отказался от коммунизма? Это интересный вопрос от миллиардера. Я сказал, что остаюсь коммунистом. Я сказал, что мы будем бороться за социализм с человеческим лицом, что будем строить рыночную и социально ответственную экономику. Я стою на этой идее. А то, от чего мы действительно отказались, так это от коммунистической модели, которая была навязана большевиками. Ильич до революции говорил, что пролетариат возьмет власть через демократию, и будет управлять страной через демократию. Все это было отброшено, ставку сделали на диктатуру. Он понял это и через 4 года сказал, что мы пошли не тем путем. Но его не стало, а Сталин навязал нам методы военного коммунизма.

Действительно, когда Рыжков сказал, что будем повышать цены в 90-м году, то у нас за этот год «съели» два годовых товарооборота. Условно «съели», потому что брали все: и чашки, и ложки, и топоры, и чугуны. Все разбирали, а не только продукты. Но, кроме того, надо знать, что в руках этой номенклатуры были все коммуникации, все средства обеспечения этой торговли. Вокруг Москвы 150 составов стояло с товарами, но надо было довести людей до того, чтобы они были готовы избавиться от Горбачева, по крайней мере, потеряли к нему интерес. Я думаю, что надо было бы сделать то, что Шмелев говорил. Надо было бы нам найти 10-15 миллиардов долларов, занять в долг, купить товаров, в 6 раз дороже здесь их продать, и «съесть» эти 50-70 миллиардов рублей, которые висят и давят на наш рынок.
Но самое интересное, что я, будучи вторым секретарем Ставропольского крайкома партии (это 1968-1969 год), сам лично занимался проблемой того, где хранить мясо, некому было его продать. Ни на Дальнем Востоке, ни в промышленных центрах, мы обсуждали реально вопрос хранения в горах Кавказа, в ледниках. Некуда было девать. Почему? Потому что такова была покупательная способность.
Романовский Олег, информационное агентство «Москоминформ»:
- Михаил Сергеевич, вот я сейчас посчитал, что за последние 100 лет мои прямые предки 8 раз начинали заново. Говорят, что русский народ безынициативный, ни на что не способный, а мы 8 раз начинали с нуля, доходили до чего-то, а потом било по голове, опять падали вниз и лишались всего, вплоть до жизни.
ГОРБАЧЕВ М.С.:
- Из этого вытекает самый главный вывод. Скоро опять встанем полностью на ноги и пойдем...

...Я знаю Ходорковского еще пацаном- студентом. Он трижды был у меня на совещаниях в числе тех, кто ввел аренду, эти все новации. Чтобы их поддержать я отбрасывал все, надо было этих людей поддерживать. Умный и хороший человек, но смотрите, я не думаю, что это без него произошло. Я относился к нему с симпатией, но если ворует по миллиарду, не платит, то...

Почему была нужна перестройка? Все говорят, что и с тем было плохо, и с этим было плохо, и я это все говорю... Отставание, сбои, Запад в одной технологической эпохе, а мы в другой. У нас производительность труда в 3,5 раза в промышленности, в 5 раз в аграрном секторе ниже, и так далее.

На первой встрече с президентом Бушем-младшим (когда он еще только стал президентом, я оказался в это время в поездке по Америке) мы разговорились о России. Мы давно были с ним знакомы, еще тогда, когда отец его был президентом. Он меня спрашивает: «Почему же так получается, что вы так живете? Ведь у вас лучшие инженеры, лучшие математики (мы же видим, как они у нас работают), умные и дисциплинированные. Природные ресурсы — ни у кого нет таких ресурсов. А жизнь неважная. В чем дело?» Надо об этом думать. Мы не можем соединить все эти факторы. Да, это все было. Мы расходовали на каждую единицу продукции больше ресурсов, чем другие, — больше цемента, металла... О производительности труда я уже сказал. Мы были затратным, проедаемым и разрушаемым государством, не созидательная экономика у нас была, а затратная.

Первыми всю пагубность гонки вооружений поняли мы и американцы, потому что у нас было очень много оружия.

ГОРБАЧЕВ М.С.:
- Ну, прежде всего, наверное, нужно ответить на вопрос, не произойдет ли с Россией то, что случилось с Советским Союзом. Может ли такое произойти, что Россия закончит свой исторический путь и развалится? Я не думаю, что это произойдет. Более того, я убежден в этом. Это не мечтания. Я все-таки 50 лет в политике. Я юрист по образованию, моя специализация — государственные вопросы, так что еще в студенческие времена я много изучал Россию. Также изучал конституции, государственное устройство не только социалистических, но и буржуазных стран. Это мой хлеб. С учетом моего политического опыта говорю, что вряд ли это произойдет.
Я пытался все время связать с политикой нравственность и мораль. Это, может быть, самая большая утопия, но без этого не может быть успешной политики. Цинизм, который охватил не только нашу страну, но и весь мир, мир политики в особенности — это самая большая опасность. Я думаю, что череда стрессов у Раисы и эта страшная болезнь — реакция на это.

Вопрос из зала:
- Вы говорили, что национально-территориальное деление в СССР отвечало принципам демократии. А в России? Как вы считаете, существование республик в составе Российской Федерации вообще нужно ли сохранить нам? Такое национально-территориальное деление нам нужно?

ГОРБАЧЕВ М.С.:
- Я решительно против того, чтобы перекраивать сейчас Россию. Вы должны знать, что проблема управляемости в России стояла всегда. Это острейший вопрос, проблема проблем. Страна в девяти часовых поясах, с огромными национальными анклавами людей, народов. Это очень сложный объект для управления. И то, что удавалось в этом огромном мире все-таки достигать согласия по самым крупным жизненным вопросам текущего времени и перспективам, это имело большое значение.
При Ленине, кстати, было 5 тысяч национальных районов. Ленин вообще был колоссальным прагматиком. Он от любой теории отказывался немедленно, если он видел, что ее не удается претворить в жизнь. Когда ему сказали, что аграрная программа РСДРП(б) не проходит, а у эсеров лучше программа, он сказал: «Ну, так давайте программу эсеров примем и все». И в национальном вопросе тоже так было. Помните знаменитое «грузинское дело», когда он давал урок и Орджоникидзе, и Сталину, и всем остальным? Или автономизация? Это же сталинская идея. Ленин считал, что можно удержать. Потому что он сильный человек, способный убеждать и вести за собой людей. Он считал, что нужно чтобы люди чувствовали, что они — общность. И большая есть общность (Советский Союз), и своя этническая общность. Вот так появились и республики, и округа, и все остальные наслоения. Я думаю, что если бы сейчас пойти по пути того, чтобы их ликвидировать, превратив в национально-культурные образования, это будет ошибкой. Еще рано.

Успокоил, родимый... Вобще все читать надо, много интересного
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments